По вопросу о соотношении понятий “несостоятельность” и “банкротство” имеются различные точки зрения. Известные юристы дореволюционной России: Г.Ф. Шершеневич, П.П. Цитович, А.Ф. Трайнин — понимали банкротство как уголовно-правовую составляющую несостоятельности[1]. Такую же позицию занимал советский правовед А.Ф. Клейман[2].

Из современных авторов против отождествления понятий несостоятельность и банкротство выступают М.В. Талан, А.Г. Лордкипанидзе, Е.А. Васильев, М.В. Телюкина[3]. В то же время П.Баренбойм и другие разработчики законов о банкротстве отождествляют рассматриваемые понятия[4].

Разграничение понятий “несостоятельность” и “банкротство”, по нашему мнению, вполне логично и обоснованно. Однако при этом вряд ли следует рассматривать банкротство в уголовном аспекте правоотношений несостоятельности. На наш взгляд, при дифференциации рассматриваемых понятий целесообразно связывать банкротство с введением конкурсного производства. Под несостоятельностью же следует понимать комплекс правоотношений, возникающих в связи с недостаточностью имущества должника (или невыполнением денежных обязательств) с момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом к рассмотрению и до принятия соответствующего решения или об отказе в этом, а такжео вынесении определения о прекращении производства по делу о банкротстве. Тогда понятия “несостоятельность” и “банкротство” будут соотноситься как характеристики изменения правового статуса должника. Иными словами, пока решением арбитражного суда должник не признан банкротом, комплекс правоотношений между ним, его кредиторами и органами власти остается в рамках несостоятельности, и только после открытия конкурсного производства речь может идти о банкротстве. Таким образом, несостоятельность — это неспособность должника, относительно которого арбитражным судом возбуждено и находится в рассмотрении дело о банкротстве, в полном объеме удовлетворить требования кредиторов. Соответственно банкротство — это признанная арбитражным судом или объявленная должником с письменного согласия всех его кредиторов неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов и исполнить обязанности по уплате обязательных платежей. Отличие состоит в том, что первая неспособность рассчитаться с кредиторами лишь допускается и требует доказательств и в ходе судебного разбирательства может не подтвердиться, а вторая неспособность доказана и поэтому признана судом как истина.

С учетом этого можно предложить следующую классификацию видов должников. Должник, не исполняющий свои денежные обязательства, может быть назван неисправным. После принятия арбитражным судом к рассмотрению заявления о признании должника банкротом неисправность должника трансформируется в несостоятельность. После признания судом должника банкротом несостоятельность превращается в банкротство.

Три названных вида должников можно связать со стадиями юридической ответственности, предложенными М.Д. Шиндяпиной[5]. Тогда статус неисправного должника будет соответствовать стадии возникновения юридической ответственности. Несостоятельным должник может быть назван на стадии конкретизации юридической ответственности. Наконец, после признания несостоятельного должника банкротом и открытия конкурсного производства произойдет переход к стадии реализации юридической ответственности. Тем самым на стадии реализации юридической ответственности статус должника можно охарактеризовать понятием “банкрот”.

В США лицо, в отношении которого возбуждены процедуры банкротства, во время производства считается несостоятельным, а после судебного решения может быть признано банкротом[6]. Действующий российский закон также допускает толкование соотношения двух рассматриваемых понятий. Так, согласно ст. 48 решение об открытии конкурсного производства связывается с решением о признании должника банкротом. Следовательно, на стадии наблюдения или во внешнем управлении должник, несмотря на его несостоятельность, которая является основанием для возбуждения производства и проведения судебных процедур, не признан банкротом. Поэтому соотнесение понятия “банкротство” именно со стадией конкурсного производства представляется оправданным.

Проблема разграничения рассматриваемых понятий наглядно проявляется при сравнении понятийного аппарата гражданско-правового и уголовно-правового аспекта института банкротства. Если в гражданско-правовом аспекте применимы оба понятия: и “несостоятельность”, и “банкротство”, при виновном, противоправном поведении должника используется только понятие “банкротство”.

В этой связи следует рассмотреть понятия “фиктивное банкротство” и “преднамеренное банкротство” (ст. 10 Федерального закона от 8 января 1998 г. “О несостоятельности (банкротстве)”, ст. 196, 197 УК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 10 Закона о банкротстве под фиктивным банкротством понимается обращение должника в арбитражный суд с заявлением о его банкротстве при отсутствии признаков банкротства, при наличии у должника возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме. Принятие заявления о признании должника банкротом влечет негативные последствия для его кредиторов. В частности, в случае принятия заявления о признании должника банкротом в соответствии с п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, вступившим в законную силу до момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

В случае квалификации действий должника как фиктивного банкротства должник обязан возместить ущерб, причиненный подачей заявления о признании банкротом в арбитражный суд.

В уголовном законодательстве под фиктивным банкротством понимается заведомо ложное объявление руководителя или собственника коммерческой организации, а также индивидуального предпринимателя о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки платежей или скидки с долгов, а также для неуплаты долгов. Если такого рода деяние причинило крупный ущерб, оно наказуемо в соответствии с нормами ст. 197 УК РФ.

Согласно п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве преднамеренным считается банкротство по вине учредителей (участников) должника или иных лиц, имеющих право давать обязательные для должника указания либо иным образом определять его действия. Санкция, предусмотренная данной статьей, предполагает возложение на виновных лиц субсидиарной имущественной ответственности по обязательствам должника, т.е. является мерой гражданско-правовой ответственности. При этом размер субсидиарной ответственности устанавливается как разница между общей суммой кредиторской задолженности и стоимостью имущества, составляющего конкурсную массу.

По уголовному законодательству под преднамеренным банкротством понимается умышленное создание или увеличение неплатежеспособности, совершенное руководителем или собственником коммерческой организации, а также индивидуальным предпринимателем в личных интересах или интересах иных лиц. Причем такого рода деяния причинили крупный ущерб или вызвали иные тяжкие последствия
(ст. 196 УК РФ).

Согласно п. 3 ст. 10 Закона о банкротстве в случае фиктивного или преднамеренного банкротства руководитель должника может быть привлечен к уголовной ответственности при наличии в его действиях состава преступления.

Дореволюционное российское законодательство также проводило разграничение между различными видами несостоятельности в зависимости от причин, ее породивших.

Согласно ст. 386-391 Устава судопроизводства торгового 1892 г. выделялись три вида несостоятельности: несчастная; неосторожная (простое банкротство); подложная (злонамеренное банкротство).

Несчастной называлась несостоятельность, которая наступала по не зависящим от должника причинам (из-за форс-мажорных обстоятельств). В случае признания несостоятельности несчастной должник освобождался из-под стражи. Имущество, приобретаемое должником впоследствии, было свободно от взысканий по долгам.

Неосторожной (или простым банкротством) признавалась несостоятельность, которая произошла от вины должника, но без умысла или подлога. Неосторожная несостоятельность подразумевала рискованное или легкомысленное ведение должником торговых дел, нерадение об интересах кредиторов. Отсутствие торговых книг или сбивчивые ответы должника о положении дел не квалифицировались как доказательство злонамеренных действий должника

В случае признания несостоятельности неосторожною, должник заключался в тюрьму на срок от 8 до 16 месяцев и лишался права на торговлю. Задержание должника производилось только по просьбе кредиторов. Имущество, которое должник приобретал впоследствии, использовалось для расплаты с кредиторами, требования которых остались непогашенными в ходе конкурсного производства.

Третий вид несостоятельности назывался подложной несостоятельностью или злонамеренным банкротством. Согласно ст. 390 Устава судопроизводства торгового злонамеренное банкротство (подложная несостоятельность) предполагало соединение неоплатности с умыслом или подлогом. Этот вид несостоятельности подразумевал несостоятельность, не соответствующую действительности. Так классифицировались действия должника в случаях, когда он посредством действительной несостоятельности стремился обогатиться за счет кредиторов. К признакам злостного банкротства относились: действия, направленные на искусственное занижение актива и (или) увеличение пассива; выдача векселей и сокрытие полученных по этим сделкам денег; выдача векселей и закладной безденежно; передача имущества должника жене; сокрытие имущества; переуступка должником перед открытием несостоятельности своего имущества по актам, признанным впоследствии недействительными; растрата вверенного должнику имущества и др.

Должник, признанный злостным, подвергался уголовному наказанию. Его имущество передавалось кредиторам.

Сравнение действующего российского законодательства и дореволюционного российского законодательства показывает, что современным юридическим понятиям “фиктивное банкротство” и “преднамеренное банкротство” в Уставе судопроизводства торгового отчасти соответствует термин “злонамеренное банкротство”.

Следует также отметить смягчение мер ответственности, предусмотренных современным законодательством, за деяния, подпадавшие в дореволюционном праве под квалификацию злонамеренного банкротства. Действующее законодательство предполагает меры гражданско-правовой (имущественной) ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство. Уголовная же ответственность наступает только в случае совершения подобных деяний в особо крупных размерах.

Дореволюционное законодательство предусматривало наступление уголовной ответственности независимо от размера нанесенного кредиторам вреда в результате умысла или подлога. Определяющим фактором при назначении уголовного наказания был сам в судебном порядке установленный факт умысла или подлога при несостоятельности. При этом, умысел и подлог мог и не быть причиной несостоятельности. Достаточно было наличия отдельных признаков “злостности” для объявления несостоятельности злостным банкротством.